Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

"Ирония судьбы" реж. Э. Рязанов, 1976г.


Фильм «Ирония судьбы» многообразен, трудноуловим, коварен.
Недаром этот долгожитель-вырожденец - бессмысленный и священный  амулет, собирает вокруг себя каждый год завороженных  утробным свечением зрителей.
Коварство этого фильма – насмешка над зрителем, привыкшего к культуре, как к   быту, поглощенного магическим  свечением   кинообоев.
«Кино, как жизнь» - чарующий советский тамагочи, пьющий социальную равность персонажей со зрителями, персонажей с друг другом.
Он  до сих пор пьет обновляющую его кровь.
Советское кино изобрело «кино, как жизнь», предлагая зрителю смотреть даже не в окно, а в очки, на которых нарисована та же действительность, только виртуальная, отличающаяся от окружающей тем, что до нее не дотронуться.
Эта недотрагиваемость культивировала священные свойства привычного.
Способность разделять, как соединять, демонстрируемая советским кинематографом, утрачена и неповторима, отчего фильм «Ирония судьбы» только свежее год от года, как и полагается вампиру.
Collapse )

Тч

Сегодня зритель хочет хорошего автора, не замечая, что автор это сначала практика, потом ее оформление.
Зритель хочет прежде всего хорошего оформления, подачи, тем самым предлагая автору работать не со своим материалом, а с восприятием зрителя, с его ожиданиями, настроениями, бытом.
Зритель навязывает автору себя, видя себя материалом, пугаясь посторонней себе авторской практики, излишне опосредованной.
Этот новый зритель далеко не читатель, он даже не театральный зритель и не зритель кинотеатров.
Новый зритель (НЗ) хочет быть  гораздо плотнее к автору, минуя внимания к работе автора с текстом.
Зритель хочет танго с воображаемым автором, танца, аттракциона.
Это признак укороченного времени, когда нет желания читать, быть последовательным, когда хочется позитивных раздражителей, когда кажется, что все уже прочитано.
НЗ желает быть комиксом литературы, интерактивным  читателем, способным плеваться ядом, совершать другие волшебные  проявления – выходить их текста могущественной картинкой.
Это касается многого – политики, интимных, социальных  отношений, где ожидания приятного скороспело и мимо сада, где ожидание деятельного синтетично.
В коротком времени зритель видит живым прежде всего себя и ждет такого знака, указателя, который укажет на его  сверхорганику, зрителя.

Collapse )

Гнм

Значимость  культурной  деятельности  в  чем-то сопоставима со  значимостью деятельности  преступной – так  же  требует совершенной организации, преодолевающей судьбу, демонстрируя  механизм  извлечения  прибыли.
Культура  не объединяет людей, наоборот –  разделяет,  обнаруживает модель естественной сегрегации, оформляя ее  наиболее изящным способом, могущим  приносить  удовольствие от наблюдения.
Восхищение таинством обмана, радость созерцания  спонтанности  иерархической пирамиды отличает человека свободного от раба.
Важно, чтобы созерцание не вело к рабству, не покушалось на естественную театральность  условий наблюдения.
Артисту, как и преступнику требуется зритель.
Выигрывает более ловкий, ловкий в делах, чувствах,  в проявлениях, лучше подчеркивающий ход  времени, соответствующий ему - быстрый.
Существенно, чтобы человеческая ловкость, была не ловкостью лучшего подсчета, а  ловкостью иных  проявлений  известных   мотивов.
Обман должен заключать в себе образ человека.
Это  делает обман, обманом образа, а не его отсутствия.
Показавшего время можно пропустить и без очереди, демонстрируя преобладание пластических  искусств  над механическими.
Общества, способные к подобной уступке, видятся  более одаренными, гибкими, подвижными.
И преступная, и  культурная деятельность (ПКД)   эксплуатируют  не только социальные обстоятельства, искушая,  вводя в заблуждение, поражая цинизмом и расчетом, но и обстоятельства межличностные -  интимные.
ПКД внушает  иллюзию  любви между своими участниками, иллюзию, позволяющую им доверять, рисковать, проявлять экспансию.
Иллюзия  любви  усиливает  сплоченность ПКД  коллектива, питая сообщников ощущением демонстративной жертвенности, позволяя репрезентировать элементы судьбы.
Требуемая участниками ПКД  плата за проявленную демонстрацию судьбы и собственную  сверхэмоциональность – чувство жреца, обязательство зрителя к жертве.


Collapse )

С

Женщина  знает, что в  ней  заключается сладость,  знает, что заключает в себе вкус.
Вкус это нечто важное, существующее мимолетно.
Женщине не хочется быть простой ягодой, хочется быть сложной  -  лозой, заключать в себе многосторонний  вкус – с ходами, тонами, послевкусием, нотами.
Доверить свой вкус случаю – дело сомнительное.
Женщина вынужденно становится сама себе селекционером – где-то прижимая, что-то прищипывая, направляя побеги, прикапывая и подсыпая.

Collapse )

Мк

Бедные  склонны  к  морализаторству  в  силу нехватки  собственности.
Близость  видится  ими, впрочем, не только ими, как обмен  собственностью.
В  отсутствии собственности обмениваться   нечем.
Отсюда попытки нагрузить близость дополнительными элементами обладания – ухаживаниями, знаками внимания, лирическими проявлениями, свидетельствами  обособленности, исключительности, значимости.
Позволивший близость, считается   нищающим, теряющем  последнее, поэтому  требуются  компенсации – расписки, договора, дары, статусные  приобретения.
Обладание собственностью не  всегда меняет ситуацию, человек может считать свое  обладание недостаточным для  свободных отношений.

Collapse )
 

Рс

Удовольствие человека – способ остановить время.
Удовольствие человека - возможность быть увиденным тем, кому доставляется удовольствие.
Время останавливается и человек, испытывающий удовольствие, видит человека доставляющего.
Видеть это – условие равенства, признак пренебрежения капиталом, накоплением.
Человек, дорожащий капиталом, настроен не видеть доставляющего, автоматизировать удовольствие, механизировать его.
Механизирование удовольствия – вариант производства Чужого.
Человек капитала, испытывающий удовольствие, протаскивает в мир людей инаковость, видоизменение.
Человек капитала – Иуда в мире людей.


Нк

В близости человек чаще всего не ощущает себя, свою отдельность, свой сюжет.
Близость дорога и поэтому человек, не ощущая себя, держится за партнера – выбирает совместную жизнь, общий досуг и другие бытовые связи.
Человеку не вообразить собственную устойчивость, проще всего  вообразить устойчивость партнера – следить за ним.
Ощущение себя в близости – ощущение себя  речью, которая складывается и звучит, которая остается.
Сложение речи не гарантирует повтора и это пугает – мало кому хочется содержательной разовости, человек выматывается, попадая в речь, а гарантий уюта, устойчивой  оценки  – никаких.
Стать речью в близости это – уметь открыть дверь, войти и уйти, закрыв ее, потому, что человек входит не во время, а в пространство.
Ему, конечно, хочется имитировать большее, счесть себя  занявшим время, чтобы перестать ощущать себя выталкиваемым, чтобы упираться ногами в друг друга, называя этот запор союзом.
Однако, время занять невозможно, оно обладает меньшим синхронном, чем пространство.
Нехватку синхрона во времени можно заместить иллюзией  избранничества – методом снижение интенсивности взаимодействий за счет их  преувеличения.
Традиционно, люди, входя в пространство другу друга, жмурились и договаривались, что вошли во время, в судьбу, в долготу дней своих.
Так было принято ради разности пространств, ради их иерархий, ради  того, чтобы чье-либо пространство могло быть пространством  власти.
Сговор о занятом  времени – сговор в пользу  власти.
Collapse )
 

Гь

Иногда мужчина воспринимается женщиной органично – его интерес к ней считается ею его интересом к себе.
Говоря иначе, эрекция мужчины видится женщиной автореферентной.
Женщина может воспользоваться этой эрекцией, не задерживая ее в себе надолго, легко выпуская ее из себя.
Такой женщине нравится видеть мужчину одновременно полым и заполняемым собой, видеть его движущимся к себе, как бы он не двигался к ней.
Такая женщина воспринимает мужчину зооморфно, поскольку антропоморфно она воспринимает другую женщину.
Человечество для такой женщины – подруги, мужчина – случайность природы, недалекий фавн.
Фавн нужен, без него контуры жизни теряют подвижность.



Collapse )

Хт

Нередко люди исключают других людей потому, что им кажется – так они хранят себя для кого-то «самого главного», «нареченного».
Синдром «нареченного», похоже, старославянская особенность, нечто писанное на лбу, помогающее поддерживать в себе   детскую косоглазую  ясность и мутную  чистоту взора до гроба.
«Храня себя» для «нареченного», человек, как правило,  перестает быть человеком, деформируется, теряет  адекватность, пластичность, восприимчивость.
«Храня себя», человек проявляет склонность к само и чужеистязанию, испытывает удовольствие от подавлений различного свойства, включается в скрытое садомазосообщество других «хранителей».
Он горд тем, что  наследует  традицию русского, посконного «терпения», благославленного в веках, одаренного невидимыми милостями, когда в  условиях культурной нищеты  ветхая  гордость – единственное обладание.
«Невидимое» здесь – ключевое слово, позволяющее параноидально обманываться  в самых печальных обстоятельствах, некоторая маниакальная  одержимость.
Это  счастье переживать неочевидное, но совершаемое преступление  - неявное уничтожения другого.
«Терпение» в старославянском изводе – добровольное одервенение, обещающее «суженного» или другого посланника, должного отозваться  на некий узор самоопечатывания.

Collapse )

Дь

Человек становится слишком большой ценностью, чтобы быть ценностью для кого-то кроме себя.
Однако, будучи ценностью только для себя, он не может быть ценностью вообще.
Человек - слишком большая ценность, которую трудно конвертировать.
Большая - до неразличимости.
Является ли неразличимость ценности признаком ее размера?
Является ли размер признаком подлинности?



Collapse )